Тема черкесской трагедии в ингушской эмигрантской литературе.

Доклад

«Тема черкесской трагедии в ингушской эмигрантской литературе.
(на примере романа турецкого ингуша, потомка мухаджиров конца XIX – начала XX веков Садеттина Джанполата «Серебряный кинжал»[1]

Аннотация: В докладе на примере романа этнического ингуша, гражданина Турции, потомка поздней волны мухаджирства[2], рассматривается тема представления в кавказской эмигрантской литературе черкесской трагедии XIX в. в Российской империи и судьбы представителей черкесского народа, их потомков в постпереселенческий в Османскую империю период. Представленная тема, на наш взгляд, имеет большое воспитательное, идейно-нравственное, политическое, культурное значение и способствует как взаимному обогащению, так и консолидации здоровых импульсов и укреплению солидарности в идеологии единства кавказских народов.

Вводная часть

Начать говорить по данной теме нам представляется важным со слов автора данного романа, вынося их в качестве эпиграфа к дальнейшему раскрытию темы. Они изложены автором в прологе к основному тексту своего повествования: «Северный Кавказ для народов, населяющих его, – территория чести. Земля, где царский режим, а впоследствии и его наследники, перемалывали их судьбы, топили в пучине горя. Ингуши, чеченцы, адыги, черкесы и другие не только насильственно отрывались от своих корней, но и уничтожались захватчиками» (стр. 4).
Нам представляется, что смысл этого нарратива актуален по сей день.

Появление в свет самого романа «Серебряный кинжал» Садеттина Джанполата – безусловно, можно назвать значимым событием не только в литературной, культурной жизни самого ингушского народа, его эмигрантского крыла, условно называемого как «ингушское зарубежье», но и всего кавказского мухаджирства (эмиграции) в страны Ближнего Востока. Для ингушской же культуры его весомость в том, что впервые в ингушской литературе появилось произведение из жизни «своего зарубежья», «своей эмиграции», или, скажем, «мухаджирства», из самого его «нутра». До недавнего времени именно эта тема оставалась в ингушской литературе и даже в историографии своеобразной «лакуной», покуда ею вплотную не занялась на профессиональном уровне исследователь, кандидат филологических наук Марем Ялхороева. Думается, что аналогично эту нашу оценку данного произведения можно вынести и на общий северокавказский уровень национальных культур, хотя в литературах некоторых из северокавказских народов присутствуют имена авторов, выходцев из этих народов, оказавшихся за рубежом, в творчестве которых отражены судьбы кавказцев в эмиграции – как в странах Ближнего Востока, Азии, так и «дальнего зарубежья». В частности, осетин, черкесо-адыгов, дагестанцев и других. Сегодня этот ряд начали заполнять и авторы из потомков эмигрантов-ингушей. Роман «Серебряный кинжал» в этом – первая ласточка.

Основная часть

Прочитав этот небольшой по объёму роман (237 стр. литературного текста формата А-5), мы немало узнаём для себя о том сложном периоде из жизни наших предков, о той не столь уж давней нашей истории, о запутанном клубке многих противоречий и масштабных трагических событий той эпохи, как тут на родине, на Северном Кавказе, так и на той, как казалось нашим обманутым предкам, «обетованной» османской (турецкой) земле. Яснее начинаешь понимать не только о том, как ошибались наши предки, но и почему они ошибались, почему поддались такому «искушению», как смена родины во имя лучшей доли. Понимаешь, что это было не просто заблуждение, обманным образом внушённое фанатично преданным своей религии массам, ловко внедрённое в их непросвещённое сознание… Понимаешь, что это был самый настоящий Великий Обман. Великим Обманом оказалось то, что их убедили в существовании некоего «священного места», находящегося «где-то недалеко за горами», в существование некоей «обители», где есть защита для всех мусульман мира, неправедно притесняемых несправедливым, враждебным к ним режимом иноверца, навсегда закрепившимся в статусе «вечного хозяина» на их отцовской земле. И они в это слепо поверили, хотя проживали на своей исконной исторической родине тысячелетия, а в сам ислам большей частью некоторые из них пришли только в том же XIX веке.
По большому счёту, помимо правды о царском режиме это был и великий обман по-детски доверчивого, наивного и фанатично преданного своим вековым адатам, ментальности, мировосприятию и религиозному мировоззрению горского населения, обман туземцев завоёванного империей края, где избавление от них новым хозяевам казалось, как благо для достижения своих глобалистских геополитических целей. В то же время, по духу самóй Османской империи, также раскинувшейся на огромных завоёванных просторах Малой Азии с частичным захватом Европы, являвшейся зеркальным отражением той же русской, английской и др. империй, было нужно и выгодно заполучить именно такое население – как для заселения приобретённых территорий, так и для привлечения этих «отчаянных головорезов» в своё воинство. Ведь весь мир знал уже кавказцев, особенно фанатичных мусульман, как непревзойдённых и мужественных воинов.
«Этот план шаг за шагом претворялся в жизнь по всему Кавказу. Сначала урезали земли у горцев, лишая их тем самым возможности нормального существования, и, в конце концов, вынудили наиболее непокорных эмигрировать. Им, уставшим терпеть непрекращающийся гнёт, оставалась лишь одна альтернатива – покинуть родину и отправиться в земли халифа, покровителя всех мусульман. Фактически это было изгнание. Кавказ опустошался плановыми операциями» (стр. 109).
В этой большой и бесчестной закулисной игре империй каждая решала выгодные для себя задачи, а «разменной монетой» были наши завоёванные, но не покорённые народы – кавказцы. Фактически такой лейтмотив прослеживается в фабуле данного романа иносказательно, между строк. Это читается в картинах, созданных автором, когда его герои оказались сначала на приграничной, а после и на самóй турецкой, «заветной» для них территории.                 
Целью данного исследования не является анализ всей глобальной темы мухаджирства даже в рамках одного данного произведения, а лишь узкий срез представленной в нём национальной темы, в данном случае – черкесской. Сам же роман в целом пропитан широким интернациональным содержанием.

Описанию черкесской темы, боли и трагедии адыго-черкесов, раскрывая причины и последствия их национальной трагедии в XIX в. уделено в романе значительное место. Оно и понятно. Ведь трагедия этого героического народа, по сути – союза родственных племён под общим названием «черкесы», несравнима ни с какой иной трагедией того времени. Тяжело, плохо и трагично было везде на Кавказе, в том числе и на восточной части Северного Кавказа, где на четверть века растянулась кровопролитная Русско-Кавказская война, где равнялись с землёй целые населенные пункты непокорных горцев, уничтожалось во взаимных схватках всё вокруг, а целью было – окончательная колонизация края Российской империей. Но трагедия черкесов Западной части Кавказа, также попавших под мо́лот этой войны, но не подчинившихся и не покорившихся, сознательно идя на гибель, затмила все иные трагедии и боли Кавказа XIX века. Естественно, что основная волна мухаджирства (исход из Родины, массовое переселение в чужие края) случилась именно с этим народом. Мухаджирство из восточной половины Кавказа в Османскую империю и далее на юг явилось только продолжением этой волны, диктуемой волей Империи, завоевавшей данный стратегический край, выводящий эту империю на Ближний Восток, Переднюю Азию и т.д.
Автор с явным сопереживанием описывает трагическую судьбу черкесов, даже более проникновенно, чем трагедию своего собственного народа и своих предков:
«В то же самое время за сотни километров от них представители пяти тысяч черкесских семей: шапсугов, хетуков, бжедугов, темиргоевцев, махошевцев – общей численностью более двадцати четырёх тысяч человек из Екатеринода́рского и Ла́бинского уездов обратились с прошением в канцелярию генерал-губернатора Кавказа о разрешении на переселение в Османскую империю.
<…>
Спустя десять лет после войны 1877-1878 годов Османская империя всё ещё ощущала последствия большой волны мигрантов. Во время первого большого исхода османы расселили черкесов на Балканах для подавления любых националистических выступлений славянских народов. А по окончании войны с Россией, в соответствии с мирным договором, эти черкесы принудительно переселялись во внутренние районы Анатолии, что приводило к ухудшению их и так тяжёлого положения. Из-за недостатка пригодных для расселения земель большая часть мухаджиров направлялась в Алеппо, Дейр-зор, Дамаск и другие области вплоть до Алжира (стр. 176-177).
«В 1889 году завершились длительные переговоры между Османской импе­рией и царской Россией по переселению двадцати четырёх тысяч черкесских се­мей Кубанской области. Первая партия, состоявшая из двух тысяч четырёхсот человек, выехала весной 1890 года. Последние десять тысяч прибыли осенью 1891 года морским путём в порт Мерсина. Отсюда они уже распределялись по обла­стям и регионам, определённым Комиссией. Миграцию оставшихся свыше десяти тысяч кубанских черкесов по просьбе царских властей решено было реализовать в течение трёх лет, отправляя их равными группами вплоть до 1895 года.
В этот же период в течение последних десяти лет после войны 1877-1878 годов более семисот тысяч беженцев из европейской Румелии расселились по османским землям, большинство из нихв Анатолии. В этом и заключалась одна из причин, почему Порта, если прямо и не запрещала, то во многом усложняла критерии отбора мухаджиров. В Анатолии уже не осталось места для их обу­стройства. Царская Россия, в свою очередь, могла свободно распоряжаться та­ким бесчеловечным образом разорённой территорией Северного Кавказа. Однако со временем, озаботившись опустением плодородных земель и невозможностью их быстрого заселения, российские власти вновь стали ограничивать экспатриа­цию, отказывая в разрешении и вводя всевозможные ограничения». (Стр. 231- 232)
Настоящим везением судьбы для главных героев романа, братьев-ингушей Джамбулата и Иссы Дзауровых, следующих по очень сложному, неизвестному, сопряжённому многими трудностями и опасностями, пути в Стамбул с прошением на разрешение Порты переселиться семьям их сородичей, можно считать то, что она, судьба, пода­рила им для их сопровождения в качестве спутника и помощника на основной ча­сти этого пути уже во внутренней Анатолии - от Эрзурума до Стамбула и обратно в Эрзу­рум - молодого офицера из черкесов. Этот молодой черкес-шапсуг родился и вырос в Турции, но сохранил в себе все утончённые черты кавказского воспитания, черкесской этики.

«За небольшим столом сидел весь погруженный в работу высокого роста и худощавого телосложения лейтенант с нежными чертами лица, лет двадцати. Когда Джамбулат с Исой вошли, он оторвал от бумаг свой взгляд и, увидев статных кавказцев в черкесках, резко вскочил. Подойдя к братьям, он внимательно посмотрел на них и обратился в Джамбулату, показавшемуся ему старшим:
– Чем я могу помочь вам?» (стр. 149).
Молодого офицера звали Даниш-эфенди (или Даниш-бей). Оказалось, что его семья с первым большим потоком мухаджиров вынужденно переселилась в Турцию. С юных лет ревностно относясь к учёбе, а в дальнейшем и к службе, он обещал стать блестящим офицером османской армии. И, похоже, это у него получалось. Он показывал такой же храбрый, бесстрашный характер, как и его предки. Молодой лейтенант был выпускником престижного учебного заведения, по окончании которого оказался в Эрзуруме, сначала в качестве адъютанта генерала Мусы Кундухова, осетина по происхождению.
Почувствовав в путниках-ингушах что-то родное и ностальгируя по отцовскому Кавказу, молодой черкес-шапсуг по-особому проник чувствами к ним.
«– Джамбулат-бей, а вы бывали на родине моих предков? Я так мечтаю когда-нибудь увидеть Кавказ!» (стр. 161) – вопрошает он, когда они, близ селения Ашкале, устав от долгой езды, присели отдохнуть, а заодно и подкрепиться, испробовав купленный Даниш-беем местный мёд, который он назвал «очень знаменитым».
По всему нелёгкому и долгому пути молодой офицер-черкес, словно младший товарищ, как принято и у ингушей также, выказывая огромное уважение, старается во всём услужить своим спутникам. Но, как-то, когда настал момент, позволивший всем немного расслабиться, оказавшись на корабле при переправе на Стамбул, он выплеснул всю свою ностальгическую боль по покинутой его сородичами далёкой, и, как оказалось, заветной для него, а в его лице и для всех поколений мухаджирства, родине – по Кавказу. Неожиданно он стал изливать душу Джамбулату. Но это откровение можно посчитать и как невольное, не намеренное предупреждение и даже назидание путникам, которые вознамерились поменять родину, благословенный Кавказ, на фактические иллюзии и даже самообман.
«Даниш-бей, взяв чашку с горячим пенистым напитком, отошёл к перилам кормы́ и, устремив свой взгляд в морскую даль, простоял так несколько минут. Что-то нахлынуло на молодого черкеса. На его лице отобразились какая-то детская обида и злость. Показывая рукой куда-то на северо-восток, он произнёс:
- Знаешь, Джамбулат, на этих берегах черкесы познали много бед!
Двадцать пять лет назад отплывший от земель шапсугов из порта Туапсе дряхлый русский корабль бросил на этом побережье мою семью и родственников вместе с сотнями других сосланных черкесов. Мой дед по материнской линии умер в пути на этом корабле. Его, как и многих других, выбросили в море. Вслед за ним, не выдержав тягот дороги, уже на берегу скончалась и супруга. Бабушка по отцу вместе с сыном и снохой добралась до Самсуна, но каким-то образом смогла переехать к родственникам в Стамбул. Это были очень тяжёлые времена для нас, черкесов, покинувших родину из-за лишений. И как рассказывала мне в детстве бабушка, многим из нас, несмотря ни на что, удалось выжить. Я не помню её улыбки, взгляд всегда был грустным, тоскливым.
 -
Знаю, знаю! – ответил Джамбулат, – сколько бед перенесли кавказские народы, особенно черкесы. А самое печальное в том, что эти беды не прекращаются. Многие из наших краёв, ушедшие вместе с Мусой-беем, пережили то же самое. Ингуши, чеченцы и некоторые осетины ушли в Турцию. В то время мой отец и дед были против переселения, поэтому никто из нашего рода не последовал за ним. Но как ты теперь видишь, с новым царём наши беды не прекратились, а у кого-то их стало даже больше. Чтобы наши потомки не пережили это вновь, мы приняли тяжёлое решение покинуть родину. И сейчас делаем для этого всё необходимое. Да благословит Всевышний Аллах наши деяния!
Рассказ Даниш-бея был лишь одним из эпизодов изгнания черкесов с их зе­мель, на которых они проживали не одну тысячу лет. Их отправляли из порто́в Тамани, Туапсе, Анапы, Джибге, Новороссийска, Сочи, Сухуми на кораблях, в большинстве своём не приспособленных для перевозки людей, выгружая в лима­́нах Османской империи: Трабзоне, Синопе, Самсуне, Орду. Они тысячами гибли от болезней и голода в ожидании отправки, в пути, в распределительных лагерях в Турции. Тяжесть положения черкесов можно понять из донесения царского консула Мошнина́, который писал: «Из-за голода и болезней лагеря переселенцев превратились в лагеря смерти». Также сообщалось, что из ста десяти тысяч черкесов, перемещённых в Самсун, в день умирало до двухсот человек. И среди шестидесяти тысяч мухаджиров, прибывших в Трабзон, смертность составляла от ста восьмидесяти до двухсот человек в день. Только в 1864 году их умерло около тридцати тысяч. Похожая ситуация была во всех портах, куда прибывали несчастные изгнанники.
За двадцать пять лет депортации более миллиона черкесов было переселено со своей родины в земли Османской империи. И практически половина из этого числа умерла от голода, болезней и других причин.
<…>
Джамбулат понимал, что многолетняя борьба кавказских народов за свою независимость заканчивалась большим разочарованием» (стр. 196-198).
Как уже сказано, Даниш-бей, молодой офицер-черкес, служил адъютантом у отставного генерала Османской империи, осетина по национальности, Мусы Кундухова, которого по праву можно назвать «демоном» или «злым роком» кавказского мухаджирства XIX столетия на Ближний Восток. Именно поверив и поддавшись более его призыву, потянуло северо-кавказцев на переселение из своей родины в, так сказать, «обетованную землю», под власть «милосердного халифа», стремясь уйти из-под власти ненавистного гяура, «белого царя Уруса», но получилось как в той русской поговорке: «из огня да в полымя».
Мусу Кундухова по праву можно назвать знаковой фигурой для Кавказа и политики вокруг него, всего кавказского мухаджирства XIX в., ибо вся эта политика мухаджирства, направленная на изгнание наших соплеменников со своей Родины в Турцию и далее на Ближний Восток, так или иначе связывают, главным образом, с этим именем. Наверное, именно эта фигура для такой миссии была выбрана неслучайно (политическими спонсорами ли, судьбой ли…), для «успешного» осуществления столь сомнительной, рискованной и неблагодарной миссии, как изгнание из Родины своих соотечественников. И в нём не ошиблись. Ставка на него для реализации имперских замыслов по Кавказу не только царской России, но и османской Турции, действительно оказалась «продуктивной», безошибочной.
Расчёт на то, что наивных и доверчивых кавказских мусульман-туземцев будет легче обмануть и заманить в свою авантюру именно подобной Мусе Алхастовичу Кундухову фигурой, с учётом его происхождения, оказался точен (например, сам – кавказец, из северных осетин, мусульманин). Северо-кавказцы разного этнического происхождения поддались на агитацию, пропаганду этого деятеля, как оказалось, «слуги́ двух и даже трёх господ-хозяев», и большими группами, а некоторые и целыми этносами, покинули Кавказ, оставив родину на власть захватчику, переселились во владения «благословенной Порты», под «защиту единоверного халифа», «покровителя всех мусульман», как им было обещано.
Все эти загадки вокруг имени этого человека до сих пор не имеют полных разгадок.
В романе же «Серебряный кинжал» он представлен даже сентиментальной личностью, чувствительной, любящей Кавказ, кавказцев и даже  в некоторой степени сожалеющей за свою роль во всей этой истории, связанной с мухаджирством, с этим «великим обманом». Он как дорогих сердцу гостей принимает наших путников-ингушей, главных героев романа, братьев Джамбулата и Иссу Дзауровых, направляющихся в Стамбул с прошением ряда ингушских семей дать им разрешение на переселение в Турцию. В Мусе Кундухове тут даже чувствуется совсем не напускная радость от встречи с земляками, его желание услужить им в истинно кавказском стиле. Он очень оперативно оказывает нашим путникам щедрую помощь и с изготовлением необходимых документов, и в виде полезных рекомендаций в пути. Даже даёт им в помощники для сопровождения в Стамбул и обратно, куда они направляются, включая и решение всех вопросов с турецкими чиновниками, своего верного и молодого бывшего подчинённого, но оставшегося надёжным соратником, офицера из черкесов Дениш-бея. Во многом, благодаря этому, в произведении и раскрывается в полной мере нашим путешественникам личность самого́ офицера-черкеса, его глубинные переживания за судьбу своего непокорённого, но незаслуженно и жестоко пострадавшего народа. А автор же романа использовал такой приём в выстраивании сюжетной линии своего повествования, чтобы самому показать своё личное восприятие данной больной темы, показать своё отношение ко всей этой трагедии его родины в более широком охвате, а конкретно – сопереживая боли и трагедии черкесского народа, как более пострадавшего в той преступной политике завоевания иноземцами благословенного Кавказа. Через эту черкесскую трагедию и боль он как бы проецирует и собственную боль, своё собственное сопереживание трагедии и своих предков, своего народа. Автор с документальной точностью передаёт эти события, что говорит о его компетентности в данной тематике, о том, что он собирал не только воспоминания и свидетельские показания своих сородичей, но плодотворно поработал и с архивным, и прочим документальным материалом.

Заключительная часть

Данный роман «Серебряный кинжал» уверенно можно охарактеризовать, как очень ценное, важное, значимое произведение – не просто как талантливое художественное литературное полотно, а даже как историческое свидетельство, бесценный памятник описанной в нём эпохи, и, в особенности, одного из наиболее трагического периода истории наших народов, с их совершенно уникальным историческим «оттенком» – мухаджирством.
Автор романа, безусловно, «подкован» в знаниях истории своей страны – Турции – и своей отчей родины – Кавказа, прекрасно владеет исторической фактологией. Он с большой любовью и даже нежным трепетом описывает каждую сцену, каждую картину, особенно касательно Кавказа, и с одинаковым сопереживанием рассказывает о жизни людей разных этнических культур и мест обитания. Через призму романа довольно ясно просматривается истинная человеческая сущность писателя, создавшего эти непростые образы и поведавшего эти сложные, порой и тяжелые, события уже более чем вековой давности, испытанные и пережитые нашими народами, нашими предками, а для кого-то и родителями… – он, писатель, очень любит людей, очень любит природу, дорожит каждым камушком, восхищается окружающей картиной мира. Причем, он любит не только родных ему людей и не только представителей своего народа или даже страны, а – всех! – подряд, не деля и не сортируя. Но при этом, показывает и свою способность отделить плохое от хорошего, негатив от позитива – как в политике, так и в образах своих героев.
Роман от начала до конца читается на одном дыхании, словно поэма, словно поэзия в прозе. Конечно, в русскоязычном его изложении немалая в том заслуга переводчика и редактора. Но и их усилия могли бы оказаться недостаточными без талантливого источника их общего труда – в оригинале мастерски изложенного текста самого романа. И тут становится понятно, почему это так: автор сам и писатель, и поэт, и прекрасный, талантливый художник, живописец – триединый талант в одном лице. И это все сказалось (или отразилось) на романе. Автор раскрылся тут во всех своих ипостасях. Поэтому, представляется, что не будет ошибкой или лестью, гиперболой, если назвать данный роман классикой. Да – классика! Особенно в плане созданных картин и образов, в плане прекрасного текста. Появление этого литературного полотна у нас, на родине предков автора – несомненно, значимое, и даже можно сказать, неоценимое культурное событие. Данный факт – появление такого произведения – важен и для литературы, и для культуры как для Ингушетии, так и для всего Кавказа, ибо даже этнически в нём представлен почти весь наш Кавказ.
Поэтому, учитывая то, как великолепно и содержательно поданы в романе сюжеты на различные темы по некоторым ключевым кавказским народам – не только ингушей или черкесов, – это произведение непременно должно дойти и до грузинского, и до осетинского, и до дагестанского читателя, и других. Если этого удастся добиться, то, как нам представляется, такое обстоятельство непременно добавит позитива не столько в плане пропаганды самого́ произведения, но и в плане позитивного влияния в целом на межнациональный климат в нашем Кавказском регионе; значительно повлияет на улучшение, оздоровление отношений между нами, кавказцами, которые сегодня, в силу различных причин, всё ещё продолжают оставаться не на том уровне, на каком должны быть взаимоотношения настоящих кавказцев.

Вместо резюме

И как бы резюмируя данную тему, представляется, что можно привести следующий нарратив автора, как ни к какой иной теме: «Таковы были превратности судьбы. К старым невзгодам добавятся новые, незаживающие раны вновь закровото́чат. И как это было всегда у народов Кавказа, они останутся один на один со своими проблемами, в решении которых не будет ни помощников, ни советчиков. И только время может помочь избавиться от боли и страданий» (стр. 177).
Воистину: «Кошка мечтает о мышке, а курочка – о зёрнышке. Так и вертится этот мир!»  (стр. 84).

Использованные литература и источники:

  1. Садеттин Джанполат: «Серебряный кинжал», роман. Магас. 2020.

  2. Кодзоев А.Ю.: «Очень ценный «Серебряный кинжал» (после прочтения романа турецкого ингуша Садеттина Джанполата «Серебряный кинжал»). Рецензия. Научный вестник Ингушского НИИ им Ч. Ахриева, № 2, 2020 г.  


Куазо А.Ю.поэт, писатель, публицист, переводчик, руководитель Ингушского литературного общества «Дош», руководитель Ингушского общественного центра гуманитарных исследований «Кистиния» (Республика Ингушетия, РФ).




[1] Садеттин Джанполат: «Серебряный кинжал». Магас, 2020. Перевод с турецкого на русский – А. Абадиев, редактор-консультант – А. Сибгатуллина (г.Москва), руководитель проекта, редактор – М. Ялхароева.
[2] Мухаджирство, как явление  - массовое и целенаправленное переселение мусульман в мусульманскую страну из немусульманских стран, где мусульмане являются меньшинством или чаще всего им становятся в результате военных действий, в данном случае – из Российской империи в Османскую. Мухаджир – мусульманин-переселенец.

ЧIир лехар (Возмездие)

23hdgdj_20210218_8.png(Рассказ на ингушском языке)

ТIой-юртаи Наьсар-Кертени юкъе йоаккха юкъ я, вордаца никъ бе безаш хилча хIаьта а. Говр аьсали, ворда зIамигеи тишеи хилча, геттара йIаьхлу из юкъ ханна, никъ халагIа хул.
Делкъа хана хьакхаьчай Гоши ТIой-юрта. Цига даь-цIагIа цхьа сахьат совгIа мара ха ца йоаккхаш, юха цIаяха накъа яьнний. Са довлехьа, жеррахьа Наьсар-Керте цIакхача атта хургдац, кхы дукхагI хьоашалха гой. Наьсар-Керте я ер яхаш, цига маьре йолаш. Дезал а болаш юрта яхача кхалсага дукха ма хулий сайре чуерзаеш коа-карта, цIагIа, дезалий хьашташ, эшараш. Массех да уж цIеннана кхача, хьажа езараш: доахан, жа, котамаш, кхы дар а?.. Цхьаболчара-м кхы а гIажаш, москалаш, боабашкаш а ма хулий коа. Вешта, Гоший-м яц уж, духхьал жа-доахани, котамаши мара. Царга кхачалехь дезал а ма бий кхы а.
Дезал боккха бац укхуннеи Бексолтаи. Ши кIаьнк ва акхара – цаI диъ шерагеи, вож ялх шерагеи кхоачаш ханаш йолаш.
Ше цхьаь хIаманга дIа-хьа яха новкъа йоалаш хилча, тахан мо, уж даьца цIагIа бут Гоше. Берий да, Бексолта, ше а раьза хилац кIаьнкаш наькъа арабахийтара, ше в воацаш. Гошена а хетт из иштта нийсагIа. Бакъда, бийса йоаккхаргйолаш ше гаргарча наьхацига йодаш хилча-м дIабуг цо шийца цаI е шаккъе а кIаьнк, къаьстта даь-цIа, е кхыча кхоачарлене йодаш хилча. ТIаккха, тахан Гоши бийса-ха яккха яхаяц даь-цIа, сихха цигара ший гIулакх а даьккха, ди довлехьа юха ший цIа кхача лаьрхIа араяьнний.
Маьре йола ийс шу гаргга ха я ер. Берах ца кхувш ши шу гаргга ха яьлча мара шийх нана хургйолгах тийшаяц. Хьалха а, тIехьа а ши кIаьнк хилар акхара Бексолтаца. Царна тIехьа кхы бер хьацахулаш йисай ер. КхоалагIа хилла дезаш хиннар дIадаьлар – из йиIиг хиннаяр.
Бакъда, совленах кхи ший бер ца хуле а сагота яц Гоши, уж ший ши кIаьнк могаш-маьрша болаш кхебе Дала шоашта гIо дой. Кхы Iа яха, цу ший маьрелах а башха доккхал деш яц. Ше раьза йолаш цу коа есса а яц, дайха ца йоалаш ений укхаза маьре.
Бексолтаца ший вахар хотта чам а уйла а долаш яцар Гоши юххьанца, шийна ер хьоаваьча юххьинге. Укхунна безам тIабужаш, ер яшар долаш зIамсаг вацар Бексолта. Шийна ца еза оамалаш хоаеннаяр укхунгара ер хьавайзача. Бексолта дIаваьлча а, укхунна-м кхы а дар тайп-тайпарча мегача нахагара хьа тIа кхухьаш зоахалолаш. Маьрела сихаяла езача хьале яцар ер. ХIаьта а, кхел-рузкъа иштта нийсдаларца дале а е зоахалола юкъе этта акхара цIен тIара гаргара саг – йиший воI хулаш – сов говзагIа хиларца дале а, Бексолта оагIув котт а яьнна, цуна коа йоссар хилар Гоше нускал а хинна. Вешта, гIалгIай оамалех мичад йоI даьшта духьалйоалаш, маьрел дувцача хана. Из морг нийслой, эхь дейна, ийрча гIулакх лоархIаш да гIалгIай хьалха денза хьадоагIаш. Нийса-м лу «ак» оалар а, хIаьта а дукхагIча метте йоIо хьатIаэц даьшта ловр, шийха фуннах хуле а. Е вIалла иштта деце а, Гоше ший оамал а яцар даьшта духьалле еш.
Иштта, эсалал ца ловш оамал я Гоше яр. «Къонах саг я» оал цунах наха а. Бакъда, укхунна оамала тара яц маьра, Бексолта оамал. Иштта цхьана цIагIа нийслуш хургъяц-кх уж цхьатарра оамалаш маьреи сесагеи. Юкъ-юкъе хувцавалара тIера ва Бексолт. Хийла доастамал а гойт. ХIаьта а ший дог хайтац сесаго е марага а, е цхьанна кхыча сагага а: «хургдар хинна даьннад, кхел-рузкъа этта даьннад, дезал хьахиннаб, кхы мел дар а ла дезаш да сай дезал бахьан», - аьнна, чIега техача санна, дог дIакъайлад Гоше наха хьалхашка. Нахацара яхь чIоагIача маьхе лоархI цо.
Бакъда, цхьа кIарцхал да Гоше дега чу даимма чов лешаеш, лазар ца дужийташ.
Ши шу хьалха кхыча юртарча саго вийнав укхунна шина вешех цаI – воккхагIвар. Ший ткъаь итт шу гарга кхоачаш валар нийсденнад цун. Юхе болла диса кхо бер а да: ши йиIигеи цхьа кIаьнкеи. КIаьнк зIамагI ва йиIигелла.
Цхьанахьа сакъердаш болаш, малар тIехьа яьннача гIарах хиннад веший наьха карах валар. Кегийча наьха курал-сонтал, деша совле шийгахьа ерзае гIартар хиннад цу гIара бахьан.
Из дов дIадаккха, машар бе, пхьа бита яхаш дукха къахьийгад машархоша цу довна юкъе, бакъда, ка еннаяц венначун дас а, акхара кхоачарчара а. Ераш, цIагIара дезал а, хиннаб из маьри маьрша ваьккха цунна машар балара духьал. Иштта машаран тIехьа из дIадерзара духьал Гоши ше а хинний. Дов даьчун кертаха ца дахача, венначун цIий цIа а ца деча, «тха саг лаьтта дуаш лаьттах а воаллаш, маьречо маьрша дуне а дуаш хIама хургдац!» аьнна, цу тIа сацад гIулакх. Цул тIехьагIа, юххьанца тебаш, озалуш лийна акхара довхо, ераш селла машара духьалбовларах, кхы хьуллавалар ца деш, ше башха шек воацалга гойташ, маьрша ваьнна лелаш ва яха хабараш хьадетталуш хул акхарех. ХIаьта а, ераш пхьена кхы сухал ца беш, сабар гойташ хьабоагIа. «ХIама дергдац, лелийта гуча а сонта а, майра а хилийта, Даьла сиха вац, цунца сиха тхо а дац, цкъара ха хьаэттача дийнахьа оаха из а вохийтаргва лаьттах, тхойчоа тIехьа», - яхаш ба ераш, шоашкара сатем гойташ, шоашта из хала доллаше а. ТIаккха, вож цу бахьанах кхы а маьрша вувлаш, акхара шоай цIий цIада, пхьа леха са-денал цахиларах тийша, маьршваьнна лелаш ва. Iаьдалацара шой гIулакх-м кхаъанца дIадерзадаь дIадаьккхад  цар шоай гаргарча нахага гIолла.
Бакъда, маьрена моттача кепара яц акхара, дов дарий, уйлаш. Иштта дац Гоше нигат а. ХIаьта а са хьувзаду цу гIулакхо Гоше. Хьа саг хьавийна вале а, кхывар юха вер атта хIама мичад. Вешта, юха ве эттача, из дIа мишта дерз а сенах хов? Дала ма дахьалда, вокхунна юха а аьттув совбаьнна, ше ве вена акхара саг цо юха вуй? ТIаккха а мича хул цунах дикадар. ГIалгIай Iадатах цу довна акхаргахьара кIала бувшараш, цу довна декхар тIа дужаш бараш, укхунна ший цIийх, ший цIагIара нах ма бий: даи вошеи дIадаьлча, укхун ши воI а ма вий цу довна чIиран ко кхоачаш. Маьречунцара чIир ца лехаш  ха дIа ме йода, укхунна къонгаш а хьа кхуврг ма бий, шой наьна-веший пхьа леха могаргдолаш. Царех фу хул а хьанна хов, пхьа цIа бар цар шоашта тIа лоаце? Вешта, ший къонгел кIезигах укхунна дага ца боахкаш даи, юхе цхьаь виса вошеи ма бий. Дов маьрена юха де айттача, царех фу хул а сенах хов?
Иштта цу уйлаша сахьувзаду Гоше каст-каста.
ХIанз а, ший шина чарха тIара ворда хаьхка цIа йоагIаш, керта чу, я-а яй, юкъ-юкъе  чулелх укхунна уж саготтаме, сахьувзаду уйлаш, кхыяраш юха а тувсаш.
Болар сихадайташ хийла човхаю укхо говр, «ноа» аьлий, тIаккха шод яллийте. ХIаьта а, шийна ма хетта сухал ца беш санна хетт укхунна хьийдда йодача говро. Вешта, говр-м йода а йодац кхы Iа яха сихача боларах. Цун бахьан говр ше аьсала хилар е говра тIехьара шина чарха тIара ворда къаьна, тиша хилар хилла мег аьнна хеталу – говрана атта мичад, ши чарх мара ца йоале а,  тиша ворда текхае. Из шийна хой а, говр чахкача боларах яхар дез ворда тIа ягIачоа, сихагIа, жеррахьа цIакхачар ловш.
Делкъела тIехьара ха я латтар.
Гоше ше-шийца IолаьрхIача, укхо бе безача наькъа юкъ яьккха яьнний ер, шоллагIча аха наькъа тIа я хIанз. Малх а, ший гIовгенгахьа божа болабеннаб. Деннара йIовхал юха а ежа, кердача михо кер паргIата боах, са даха аттагIа да.
Иштта ер йоагIаш, наькъо гола техачул тIехьагIа, укхунна хьалхашкара хьуна оаса тIехьа а буташ, дикача нувраца, дирстаца кийчбаьча дина тIа вагIаш, тайжжача боларах ший ди хаьхка шийна духьал воагIа говрбаьре хоалу укхунна. ТIера бедарах а, говра тIа вагIар кура хиларо а хоадолийташ да баьре куц долаш, ханна воккха воацаш хилар. ТIехвоалаш ший вордана уллув из нийсвелча, хьалъайлу Гоше ягIачара цун сийна, бакъда, вож, ер теркал ца еча кепара, курро дIаегIа батт а йолаш, тIехьа экх укхунна. Цкъара цецъялар дос Гоше керта чу, баьречо шийна гойтача хоза доацача гIулакхах – кхы вIалла деце, наьха, хан чу этта кхалсаг а ма йий ер, укхо цунна эздел а гойтад, гIалгIай Iадатах гойта доагIаш дола, хIаьта, вокхо юха гойтар ше ма дарра жIалел да. ГIалгIаша кхы иштта мара алац цу тайпарча эзделах ехача оамалех. Юха укхунна юхь е, баркал ала, укхо шийца лаьца гIуллакх юхадерзаде декхарийла вар вож, визза гIалгIа из хилча. Бакъда, уж уйлаш ди техача санна, парххе йохаеш, бIаргашта боад тохаш, уйла экх укхун хьаь чу цIаьхха: «Аьъ, из ма варий из, Даьла моастагI! ДIахьажал шо укхунга, ер-м шек дIа ца хиларал совгIа, сона куралаш еш ма вий, жIалий мо мара со теркал ца еш, сох оза ца луш. ХIанз-м сога бита Iа аьрга пхьу. Аз дергда хIанз хьона доагIар!» - аьле, ший воша вийна маьри вайза, сиха ший говр-ворда юха дерза а дий, ма могга тIехьа хаьхкий, тIакхув ер говрбаьрена. ТIаккха, ше цунца дIанийслушше а, хьож ворда чу моастагIчоа тоха мегаргйолаш фуй, бIаргагу уллув Iо чу егIа ягIа шиъ кхалинг йоалла йоалинга гIадж. «ХIа-хIа, ер дика гIулакх да», - оал ше-шийца. ТIаккха, ше вокхо зелехьа, сихонца из ший вордагIа яьлла йоалинга гIадж хьа а яьккхе, ма моггача низаца йоаллийт говрбаьре фоартан чу: «Хьахьий, Даьла моастагI, ер да хьона!» - аьле. Вож, во цIогIа а даьле, дирст дIа а хийце, шинна кулгаца ший фоартанга кховдашше а говра тIера чу вода. Цхьа ког лийта чу балсарах, кхераеннача говро кхы а тоъъал гаьна дIахьу баьре лаьтта гIолла текхавеш. ТIаккха, из чу балса ког а лийтах мукъа а баьле, лаьтта уллийс. Цигга хаьхка ший вордаца тIехьа а кхий, тIера Iо а ийккхе, из ший йоалинга гIадж кхы а массехказа тох укхо моастагIчун кертах. Цигга из ше вийналгах кхийтта, ший ворда хаьхкка цIенгахьа йода Гоши.
ЦIакхаьчача, марага дIаоал Гоше ше даьр: ишта а дар, ишта а дар, сона уллув тIех воалаш куралца тIех а ваьлар, сох вIалла дош ца хеташ, из лоа ца луш, аз, ворда юха а ерзаяь, тIехьара тIа а кхийна, сай ворда цун дIауллув а яьккха, вордагIа яьлла йоалинга гIадж хьа а яьккха, цкъара из ма могга фортан чу теха, говра тIера чу вахийтар из, сай воша вийна моастагI, тIаккха болча низаца из гIадж цунна Iо тIа а йийтта, из цига алийта, со цIа йоагIа, хетаргахьа, цунах цигга дакъа хьа а хиннад.
Иштта сесаго из дIадийцача, корзагIа валар хилар Бексолта. Гучох, кхеравалар дар из. Циггача цунна дог ца даттIар-м тамаш а яр.
- Наьха пхьа а лийха, наьха дов а дахьаш хьо во ений са коа, - мухь ух чураваьннача Бексолтага.
Цо леладечох саькх яьнний Гоши а. Цунна моттацар маро селлара веха ше тIаэцаргъя.
Денала а гIулакха а Бексолта эшам болаш вольга-м ишта а ховш яр из, амма шийна хьалхашка селла эсала варгвий меттадацар цIаккха а.
Цунах мар а лоархIаш, цхьан тховна кIалха цунца кхы ца Iе чIоагIо йир сесаго.
- Иззал мара воацача хьоца ца яха а карагIдаргдолаш я со-м, - аьнна, цигга къамаьл кхы дIаьх ца долийташ, маро тIехьа Iай-вой яххаше а, ше тIаяьгIача вордана сиха юха тIа а хайна, ший дай болча цIа яхар Гоши, ши кIаьнк шоай даьца, Бексолтаца, вита а вита.
Иштта даь-цIа ер йолаш беттага кхаьчар ха, укхо юха мар волча цIая ца тугаш. Маьри верах дола дов а дIадаьлар, машар а хинна, веннар пхьена вижалга дIа а лаьрхIа. Бакъда, мар кхы ца соцаш, юха цIаяр дехаш нах хьаухийташ, даьшта а ер ший дезале цIа яхар ловш, ший цига виса ши кIаьнк а дагаволлаш, дукхагIа царех саготтаме йолаш, маьра бехка ше вIалла сагота еце а, юха цIа яхар Гоши ший дезале. ДIахо, яллалца, наха лоархIаш, наха дика цIи йоаккхаш вахар хиллар цунчох. Ши воI а кхевир иштта дика, бизза къонахий оамалаш йолаш. ХIаьта, Бексолта-м, сесагаца ше юха вахар хетта массехка шу даьлча, дIакхалхар цIаьхха кхийттача лазарах.

14-15.03.21.

На День джигита



Пожелаем же всем в День джигита[1]
Только радости, только добра –
Дабы чаша любви не испита
Иль хотя б не допита была;
Яркой доблести чтоб, и отваги
Было вдоволь, ничем не клеймя,
И чтоб конь, спотыкаясь, в овраги
Не бросал бы джигита, кляня;
Чтоб с дороги, протоптанной где-то,
Не сносило судьбы рысака,
И дорога была не разбита,
И чтоб конь удержал седока…
Пожелаем же мы в День джигита
Всем джигитам – держать удила,
Дабы, явно будь то иль прикрыто,
Их фортуна свалить не смогла.

01.03.21.

Ас Куазо



[1] День джигита – праздник мужчин, отмечаемый 1 марта и введённый в Ингушетии вместо Дня защитника Отечества, государственного праздника, отмечаемого в России 23 февраля и также считающегося праздником мужчин, а в Ингушетии он совпал с Днём национальной скорби и памяти по случаю акта сталинского геноцида – депортации всего ингушского народа в Казахстан, осуществленного в 1944 году.

СТАЛИНИЗМУ ЛЮБОЙ ФОРМЫ В РОССИИ - НЕТ!!!

Под "одной крышей" и в одной правовой системе нам не ужиться и не сосуществовать!!!

(Гражданская инициатива)


В связи с тем, что в последнее время активно муссируется дискуссия о том, чтобы приравнять к "оправданию нацизма" любое критическое высказывание в отношении ветеранов ВОВ (которых, по сути настоящих почти и не осталось в живых), а также развёрнута компания по фактической реанимации сталинизма и личности И.В. Сталина (оправдание или возвеличивание его деяний, установление памятников и бюстов, увековечение имени в разной форме, использование его изображений в пропагандистских и политических целях, восхваление периода его правления и его антигуманных, нечеловеческих, репрессивных методов, стремление использовать их на практике в современных условиях), оправдание политики репрессий как в отношении отдельных граждан, так и целых народов, фактическое блокирование процесса реабилитации репрессированных народов со стороны власти, и развернувшейся политики по искажению и фальсификации фатов преступных деяний сталинской эпохи, в том числе и по надуманным "патриотическим" мотивам, а также во имя сохранения единства и целостности страны РФ, общественного и межнационального мира и согласия на пути формирования единой российской общности,
п р е д л а г а ю развернуть сетевую информационно-пропагандистскую компанию с требованием к власти на законодательном уровне на всей территории страны:
1) з а п р е т и т ь:
- любые действия и шаги по открытому или скрытому оправданию преступных деяний и методов управления Иосифа Сталина и сталинской эпохи; в любой форме восхваление, возвеличивание и тем более оправдание преступных деяний Сталина и сталинизма; использование или установку изображений Сталина в виде наглядного фото и иного визуального материала, а также памятников, бюстов и увековечение имени в названиях различных объектов, улиц и т.д.;
- любые шаги подобного характера приравнять к оправданию сталинизма и личности самого И.В. Сталина;
2) п р и р а в н я т ь к фашизму и запретить на всей территории РФ:
- сталинизм любой формы, как равно его восхваление, оправдание;
- в любой форме оправдание политики или отдельных фактов репрессивных преступных деяний сталинского режима в отношении отдельных лиц и целых народов, уже признанных таковыми государственными органами власти СССР и РФ, в том числе через законы и иные правовые акты, а также отрицание наличия подобных фактов;
- сопротивление, отказ, блокирование в любой форме и на любом уровне общества и власти процесса реабилитации жертв политических репрессий граждан и отдельных народов, допущенных в советскую эпоху сталинским режимом и его последователями, в соответствии с имеющейся для этого законодательной базы (где таких норм не хватает, их добавив);
3) не откладывая и даже незамедлительно ввести в применительное действие все статьи Закона РФ "О реабилитации репрессированных народов";
4) незамедлительно начать процедуры по неукоснительной и в полном объёме реализации данного закона;
5) изъять из использования и упоминания в названиях улиц, населённых пунктов и различных объектов на территории всей страны образы, изваяния и имена как самого Иосифа Сталина, так и всех его соратников и приближенных к нему деятелей советской поры, так или иначе причастных к преступной политике репрессий в отношении граждан и народов СССР, РСФСР; в дальнейшем запретить их реанимацию и использование в любом виде;
6) навечно закрепить формулу, что двум враждебным мирам и идеологии в одной стране и в одной правовой системе не место: неправедным палачам и их невинным жертвам, абсолютному злу и добру, вражде/ненавистничеству и миру, лжи и правде...

Предлагаю поддержать данную гражданскую инициативу и развернуть кампанию по её продвижению в органы власти страны - политической и законодательной - с тем, чтобы добиться её закрепления в виде неукоснительных законов.
Действительно, двум несовместимым, враждебным мировоззрениям вместе не ужиться.

Про традиционные казацкие камлания на капище возле Беслана. Разбор мифа. Часть первая.



Вот уже два десятка лет в конце марта разнообразные представители казачьих общественных объединений собираются возле сооруженного ими кургана, чтобы почтить память невинно убиенных сородичей. Собирается по 600-700 человек. Туда массово приводят подростков из кадетских корпусов и обычных учебных заведений. Туда регулярно заезжают официальные лица Северной и Южной Осетии, Ставрополья - президенты и министры. Всё это широко освещается в региональной прессе. Т. е. это действо давно стало привычным официальным мероприятием. И из года в год в прессе повторяется одна и та же сказка с вариациями. Если просуммировать всё, что родилось в воспаленных мозгах, то выглядит это так:

"27 марта 1920 года кровавые большевики Киров и Орджоникидзе приказали выселить три (иногда четыре, но чаще три) казачьи станицы Сунженской линии: Сунженскую, Фельдмаршальскую, Аки-Юртовскю (она же Воронцово-Дашковская) и Тарскую. На сборы дали час, имущество разрешили брать только семьям тех, кто служил в Красной армии и не более одной подводы. Колонна под конвоем потянулась к железнодорожному разъезду Долаково (Беслан), где их должны были погрузить в вагоны и депортировать. Дорога к Беслану стала дорогой смерти. Ингуши и красноармейцы убивали мужчин. Измученные и изможденные старики, бабы и дети, умирали в пути сами или ингуши и красноармейцы убивали тех, кто не мог идти. Но по прибытии на место оказалось, что вагонов нет. Тогда всех, кто там был, расстреляли из пулеметов и закопали там же. Когда строили аэропорт, грейдеры ездили прямо по костям. Осетины никогда не использовали эту землю для сельхозпроизводства. Всего из трех (четырех) станиц выселили 70 тысяч казаков, а возле Беслана расстреляли 30-35 тысяч."

Типичный пример на Радио "Свобода"
https://www.kavkazr.com/a/sto-let-posle-vyselenia/29135358.html

Жуткая история, правда? Прям фашисты какие-то.
Но если приглядеться, то возникают вопросы:
- 35 тысяч трупов не спрячешь. Их надо похоронить. Где захоронения? Покажите хоть одну косточку.
- Кто автор данного исторического изыскания? Где документы? Где ссылки на архивы? Покажите хоть что-нибудь!

Ничего этого вы не получите, потому что это религиозная вера, это практически полностью выдуманная история. Сперва я думал, что это чисто казацкая страшилка, но всё оказалось гораздо хуже.

Как я уже писал ранее, события 1917-1920 годов на Северном Кавказе - это совершенно адская каша, внятно описать которую потянет на десяток докторских диссертаций. Как это изложить кратко в формате ЖЖ - пока не очень представляю. В этот раз я только покажу почему вся эта история - вранье, но углубляться в события не буду. Пройдусь некоторыми мазками, но более подробно разверну во второй части, если осилю и если вам будет интересна эта тема.

Итак, поехали!

Collapse )

О "забавном" в творчестве "современного окопного классика" Захара Прилепина

Очень забавный разнос.
Любителям литературы и интересующимся тем, какие они, эти пропутинские державники, должно быть интересно)))

<iframe width="560" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/vlGg6RwM5ro" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen></iframe>

БОРИС ПАСТЕРНАК: "Доктор Живаго", роман, сделавший автора знаменитым.

Честно говоря, я так и не понял, за какую гениальность мысли или образов в этом объёмном произведении оно получило такую знаменитость и автор был награждён Нобелевской премией по литературе. Если только не за "контрреволиционный дух", обличивший в те суровые советские времена суть большевистской природы в человеке, потерявшем в себе человечность. Но и это всплывает в романе только под конец повествования. Но, может, если и за то, что автор еврей и роман еврейский, а в те времена эта национальность, как и ряд других, была у власти, мягко говоря, "не в почёте"...
А так, скучнейшее чтиво в целом.
Или я "не дорос" до понимания его гениальности?

Пётр Люкимсон: "Царь Ирод".

Информативное чтиво. 
Всё симптоматично очень и спустя тысячелетия.
И вообще, в этой стране нужно запретить все книги, кроме учебников под редакцией Мединского.
А то, мало ли чего....